История Натальи. «Я три года боролась с раком легкого»

Инклюзивный проект Everland и +1Платформа запустили рубрику «1000 и один вопрос об онкологии». Сегодня Наталья Балуева из Москвы делится историей о том, как в 30 лет узнала про свое онкозаболевание и справилась с ним за три года серьезных испытаний

Справка о Наталье:

Балуева Наталья, 37 лет, IT-специалист, живет в Москве. В апреле 2014 года у нее была диагностирована аденокарцинома левого легкого с метастазами, немелкоклеточный рак, III стадия. Женщина прошла химиолучевое лечение, иммунотерапию, ей сделали операцию. С марта 2017 года она находится в ремиссии без лекарственной поддержки.

Важно: больше об онкологических заболеваниях легкого можно узнать в проекте «Онконавигатор. Дорожные карты для пациентов».

Диагноз

Все началось в апреле 2014 года. По страховке ДМС я пошла на обследование в клинику группы компаний «Медси» в Москве. Кардиолог на приеме не услышал мое левое легкое и направил на рентген. Там выяснилось, что у меня в легком массивное образование.

Я решила обследоваться быстро и за деньги. Выбрала Институт им. Герцена. Потратила на процедуры (КТ, УЗИ всех органов и лимфоузлов, генетический анализ) 200 тыс. руб. К середине мая 2014 года у меня на руках была справка с диагнозом и со схемой химиотерапии. В дальнейшем лечении в Институте им. Герцена мне отказали, объяснив это отсутствием квот, и отправили на лечение по месту жительства.

У меня оказалась агрессивная неоперабельная опухоль с метастазами в лимфоузлы. III стадия из IV. Первым диагноз узнал мой молодой человек, с которым мы жили вместе уже четыре года. Он старался меня поддержать. Я замечала слезы на его глазах. Все первичные обследования он проходил со мной. Родителям я не говорила около месяца. Они живут в Пермском крае, и по телефону сообщать такое я не могла. Сказала им, когда оставался последний анализ, который покажет лимфома у меня или рак легкого. Для них это был сильнейший удар. После того как я сообщила обо всем, папа переехал жить к нам в Москву, чтобы быть везде со мной, а мама на тот момент еще работала.

Я чувствовала себя нормально — никаких болей и дыхательной недостаточности не было. Вела обычный образ жизни, работала, путешествовала, занималась спортом. Но мама говорила, что выгляжу я уставшей. Я каждый день ревела, была очень подавлена. На работе старалась сделать проекты по максимуму, понимая, что меня ждет долгое лечение. Коллеги сразу заметили изменения в моем поведении: из общительной улыбающейся девчонки я превратилась в тихого человека. Я спрашивала врачей о причине болезни. Но они сами не понимали, почему рак легкого возник в таком молодом возрасте. Никто не объяснил, когда и почему мой организм поломался. Я обращалась за вторым мнением в Обнинский центр радиологии. А еще мой близкий друг ходил в Центр онкологии им. Петрова в Санкт-Петербурге с моими документами. У всех врачей было одно мнение: опухоль обширная, неоперабельная, поэтому необходимо изначально уменьшить ее в размерах с помощью химических препаратов, а затем уже ставить вопрос об удалении.

Химиотерапия

Химия меня сильно пугала. Совсем не было боевого настроя. Но лечение началось в мае 2014 года по месту жительства в Москве. Первый курс капельниц я перенесла относительно удовлетворительно. Выпали волосы. К этому я была готова. Второй курс прошел спокойно, а после третьего началась тошнота, рвота, болели все внутренние органы, я все время спала. Продолжалось это около двух недель. Было очень сложно выкарабкаться. На четвертом курсе возникла аллергическая реакция на препарат «Цисплатин». Мне поменяли схему лечения, поскольку опухоль и метастазы не уменьшались.

Новые лекарства я переносила довольно легко. Сохранялась тошнота, кратковременно повышалась температура, но я стала чувствовать себя лучше: каталась на коньках, гуляла. Но после лечения выяснилось, что опухоль растет. Мне опять поменяли лекарства. У меня на них не было никаких негативных реакций, но опухоль начала очень быстро прогрессировать. На каждый курс я шла со слезами. У меня было ощущение, что бьют организм, а не опухоль. В общей сложности я прошла 13 курсов трех видов химиотерапии, но болезнь прогрессировала. Появились новые очаги поражения лимфоузлов. Меня в этот период очень поддерживали мои друзья и близкие: искали врачей, ездили на консультации.

Лучевая терапия

В июне 2015 года я начала проходить курс лучевой терапии. Всего было 15 сеансов. Пять дней в неделю я приезжала в стационар РОНЦ им. Блохина, получала дозу лучей, и все. Сначала была очень сильная слабость. Возникла постлучевая пневмония с одышкой и сильнейшей температурой. Ее обнаружили по КТ. Видимо, опухоль разрушалась и отравляла организм. Победить пневмонию удалось за месяц. На контрольном обследовании зафиксировали сокращение опухоли. Но через полтора месяца нашли новообразование и в подключичном лимфоузле, и в правом легком. Опухоль была очень агрессивная. Мне назначили второй курс лучевой. В этот раз облучали лимфоузел. Доза лучей была намного меньше. Состояние было абсолютно нормальное, без побочных эффектов. Я гуляла, каталась на велосипеде.

Я доверилась врачам полностью. Они начали поиск причины болезни. Установили, что это не лимфома, а именно аденокарцинома легкого. Потом начали искать мутацию в генах. Пришлось сделать операцию и взять большой кусок опухоли для максимального количества тестов. Это нужно было для выбора лучшей тактики таргетной терапии.

Операция

В марте 2016 года мне удалили опухоль. Ее проверили на мутацию большого количества генов, но наши генетики так ничего и не нашли. Тогда было решено отправить материал для анализа в Германию. Анализы стоили €6 тыс. Ответ пришел через два месяца. Анализы показали, что мне подходит иммунотерапия препаратом «Ниволумаб» (на тот момент в России он находился на стадии испытаний). Меня включили в программу лечения этим препаратом. Оно длилось два года в РОНЦ им. Блохина. Один раз в две недели необходимо было госпитализироваться, сдать анализ крови и на следующий день час полежать под капельницей. Параллельно с лечением я работала.

У меня появились побочки на лекарство, но со всеми удалось справиться. Уже через полтора месяца с начала лечения контрольные исследования показали, что размеры опухоли резко уменьшились. Со временем она ушла полностью.

Рак и работа

До установления первичной инвалидности я находилась на больничном, потом пришлось взять отпуск за свой счет на продолжительный период. Даже в тяжелые, кризисные времена меня не просили написать заявление об уходе. Руководство всегда поддерживало меня, интересовалось ситуацией. Я как могла, конечно, помогала удаленно, но выйти на работу на химиотерапии было нереально. Только через два года нон-стоп-лечения я вышла в офис, чувствовала, что мне необходимы перемены, да и средства лишними не были. С тех пор я работаю все время. Деньги и лечение Я собирала чеки и документы для того, чтобы мне на работе компенсировали расходы материальной помощью. В первый год лечения я собрала чеки на 500 тыс. руб., но это далеко не все расходы. После были дорогостоящие молекулярно-генетические исследования в России и Германии. Моя компания компенсировала мне расходы на обследования и лечение. А еще я получила налоговый вычет. Его дают только один раз (размер — до 800 тыс. руб.), поэтому я копила все чеки три года, не отдавала сразу.

Жизнь после болезни

После выхода в ремиссию первые полгода я восстанавливалась. А потом началась обычная жизнь, но с обязательными обследованиями каждые три месяца. Я живу как все: строю карьеру, встречаюсь с друзьями, активно провожу время, ценю каждую минуту жизни, радуюсь новому дню. Я не позволяю себе сидеть на месте, движение — это жизнь. Врачи запретили мне загорать, ходить в сауны и проходить некоторые другие процедуры. В остальном я полностью свободна.

Что бы я могла посоветовать тем, кто столкнулся с раком легких? Самое главное: не опускать руки, не отказываться от лечения, искать врачей и новые методы борьбы с раком. Нужно стараться не уходить в себя, не отталкивать близких и друзей, мыслить позитивно. Если самочувствие позволяет, нужно гулять и наслаждаться солнышком.

Ранее врач Елена Сатирова рассказывала +1Платформе, почему даже онкобольным необходимо прививаться от коронавируса, а также о проблемах привлечения внимания к вакцинации со стороны властей.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Фотографии: Giulia Bertelli / Unsplash

Читайте также