История Никиты. «Теперь я — повар без желудка»

Инклюзивный проект Everland и +1Платформа запустили рубрику «1000 и один вопрос об онкологии». Сегодня Никита Полудо из Москвы рассказывает, как боролся с раком желудка и как эта борьба превратила его из журналиста в повара.

Справка о Никите:

Никита Полудо, 46 лет, по основной профессии звукооператор. 13 лет работал на телевидении. В 2018 году ему был диагностирован рак желудка, III стадия. Проведена операция по удалению желудка и шесть курсов химии.

Важно: больше об онкологических заболеваниях желудочно-кишечного тракта можно узнать в проекте «Онконавигатор. Дорожные карты для пациентов».

Диагноз

Первый тревожный «звоночек» от организма я получил семь лет назад на Майдане, где работал журналистом. Вдруг заболели легкие. Мысль о том, что это может быть желудок, даже не возникала. Повсюду был дым, горели баррикады. Я думал, что просто надышался гарью. Но боль нарастала. Я начал беспокоиться. И скоро стало ясно, что проблема — с желудком. Коллеги порекомендовали «Альмагель». Выпил — отпустило, и я продолжил работать. Но приступы повторялись.

Между командировками я пошел к врачу в поликлинику по месту жительства с жалобой на боли в животе. Доктор не дал мне направление на гастроскопию, несмотря на мой возраст (за 40 лет), а выписал медикаментозное лечение. Боль то уходила, то возвращалась. Я каждый раз исправно глушил ее таблетками.

В 2018 году мне на работе оформили медицинскую страховку. Я решил пройти обследование всего организма в клинике «МЕДСИ». К тому моменту периодические боли в животе меня уже очень сильно беспокоили. Врач назначил мне кучу анализов и гастроскопию. На первой процедуре взять биопсию не удалось, но врач подтвердил, что есть опухоль. Вторую гастроскопию делали под наркозом. После нее врач сказал мне: «Крепись». Я спросил: «Это он?» Доктор не стал лукавить: «90%, что это онкология».

Диагноз вызвал шок. Около недели я находился в прострации. В голове крутились вопросы: «За что? Почему я?» Потом взял себя в руки, начал изучать вопрос. Понял, что мой образ жизни создал все условия для появления болезни. С 2014 года я работаю звукооператором в составе выездной бригады на телевидении. Это бесконечные съемки, командировки, выезд то в пять утра, то в 12 дня, то в три ночи. Речи о каком-то режиме вообще нет. Питание тоже нерегулярное и нездоровое.

Еще меня интересовало, сколько людей с этим диагнозом выживают и сколько мне осталось, а потом подумал: «Сколько дано, столько и проживу». Я бывал в горячих точках, на машине разбивался и с трассы вылетал — было много всего, что могло оборвать мою жизнь. Но Бог меня хранил. От этой мысли стало легче. Стабилизировать психологическое состояние помогло жизнелюбие и маленький ребенок, ради которого я хотел жить.

Обследования и операция

Мне выписали направление на консультацию к оперирующему хирургу в «МЕДСИ». За день до осмотра в клинике отменили возможность лечения за счет средств ОМС. Мне объявили стоимость, которая меня в принципе устраивала, но я решил попробовать обратиться и в другие клиники. На работе рекомендовали МНИОИ им. Герцена. Я попал к заведующему торакоабдоминальным хирургическим отделением Владимиру Хомякову. Вердикт был однозначный: «Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонита». Дополнительных обследований не назначили, только стандартный госпитальный комплекс. Врачам было достаточного документов, которые у меня были на руках. Лапароскопическую диагностику на наличие метастазов сделали позже при резекции желудка, чтобы не мучить меня два раза.

Прооперировали меня в январе 2019 года. Во время операции мне полностью удалили желудок. Пищевод соединили напрямую с двенадцатиперстной кишкой, получился так называемый прямоток. Когда достали желудок, оказалось, что все его стенки проросли опухолью. Во время резекции всегда проверяют близлежащие органы и лимфу на наличие в них метастазов. У меня обнаружили два пораженных метастазами лимфоузла. Их сразу удалили. Но из-за метастазов мне поставили III стадию онкологии.

Питание

После операции я был в отделении интенсивной терапии. Есть поначалу не хотелось совсем, все питание я получал через капельницы. Через зонд меня не кормили. Твердую пищу позволили есть на третий день и принесли мне манную кашу. Потом я потихонечку начинал есть щи, картофельное пюре. Но в супе разминал гущу вилкой.

Как объяснили врачи в клинике им. Герцена: чем быстрее человек начинает есть твердую пищу, тем легче у него происходит адаптация после операции. Но все это очень индивидуально. Поэтому все рекомендации по питанию даются только лечащим врачом, который учитывает все факторы. Иногда люди целый год едят протертую пищу. А универсальной диеты не существует.

В начале достаточно часто возникало ощущение, что пища встает колом. Сейчас понимаю, что это происходило, поскольку я по привычке брал большой объем еды в ложку. Я стал есть чайной ложкой, и проблем практически не возникало.

Еще после операции иногда возникает демпинг-синдром (состояние, которое приводит к головокружениям и даже обмороком из-за попадания непереваренной пищи в кишечник). Синдром обычно провоцирует углеводная или молочная пища. У меня он возник на гречневую кашу. Я перестал ее есть.

Еще важно, чтобы пища была не холодная и не горячая. Например, кефир из холодильника не всегда проходит. А комнатной температуры — хорошо проскакивает.

80% пациентов пренебрегают сипинговым (белковым) питанием — Nutridrink, Supportan. Если у человека нормальный белковый баланс, то заживление и восстановление после операции идет быстрее.

Исходя из моего опыта:

  • Питаться следует несколько раз в день, то есть питание должно быть максимально дробным. Лучше съесть порцию объемом в три ложки, но шесть раз в день, чем целую тарелку — два раза, потому что такое количество пищи не усвоится и будет причиной длительного дискомфорта.
  • Консистенция приготовленного продукта должна быть такой, чтобы не травмировать внутренние органы.
  • Пища не должна вызывать застой и процессы брожения.
  • Важным моментом является ее достаточная питательность.
  • Количество потребляемой воды в день должно быть не меньше 30 мл/кг.

Некоторые врачи советуют потреблять малые дозы алкоголя, например красного сухого вина, для стимуляции аппетита. Но по этому поводу необходимо проконсультироваться у лечащего врача.

Количество потребляемой пищи во время онкологического заболевания может резко уменьшиться. Но даже если объем питания не меняется, нужно иметь в виду, что обычные продукты отличаются относительно низкой нутриентной плотностью, то есть в них недостаточно питательных веществ, необходимых для удовлетворения повышенных потребностей организма в этот период. Обеспечить организм всем необходимым можно только с помощью специализированных продуктов — питательных смесей. Но не все пациенты включают их в рацион.

А еще врачи часто сталкиваются с низкой осведомленностью пациентов о вреде некоторых диет и токсичном действии пищевых добавок.

Химиотерапия

На комиссии, состоящей из оперирующих врачей и радиологов, было принято решение о химиотерапии по схеме Xelox после удаления опухоли. Через месяц после операции я начал проходить курс. Мне сделали шесть курсов химии: день капельница, потом две недели на таблетках и неделя перерыв.

Схема Xelox построена на терапии двумя препаратами — «Оксалиплатин» (цитостатическое средство) и «Капецитабин» (цитотоксическая химия). Такое комбинирование способствует эффективному угнетению роста атипичных клеток и расщеплению цепей ДНК злокачественного новообразования.

Я уже заранее знал, что химия — это не пилюля радости. И был настроен на нее, понимая всю необходимость курса. После процедур долго сохранялась тошнота, периодически бросало в жар, ночью замерзали ноги, а руки горели огнем, жутко сохла кожа. Организм был очень чувствителен к холоду. Я обнаружил это в магазине, когда полез в морозилку за замороженными овощами, боль была сравнима с ударом тока.

Но, несмотря на токсичность препаратов, общее количество побочных эффектов и их тяжесть в моем случае оказались меньше, если сравнивать с другими вариантами лечения химией.

Реабилитация

Я уехал жить на дачу. Расстояние от дачи до станции — 1,2 км. Я регулярно преодолевал его, прогуливаясь в магазин за продуктами. По возможности старался не садиться за руль, а ходить пешком, потому что чем больше двигаешься, тем лучше обновляется кровь и легче переносится химия.

Спорт при онкологии реально помогает выжить, снижает риск рецидива, спасает от депрессии, улучшает общее состояние и качество жизни. Надо всего лишь встать с дивана, чтобы изменить прогноз для выздоровления.

Жизнь после рака

На работу я вышел через месяц после последнего курса химии. Но проработать в журналистике долго не удалось из-за отсутствия возможности регулярно питаться. Пришлось уйти.

Тут я вспомнил о своей первой профессии: до работы на телевидении я был поваром в чешской гостинице при посольстве. Я начал думать, какие можно создать рецепты блюд полезных, строго диетических, но при этом и вкусных, и красивых? Так появился проект «ОнкоДиета». Прямо в больнице я зарегистрировал домен onkodieta.ru, чтобы показать людям, что даже без желудка можно питаться правильно и вкусно. И мне есть чем поделиться, потому что кулинария — моя любовь!

Кроме сайта, я также создал группу в Facebook «Жизнь после удаления желудка». Многие люди там общаются и делятся опытом.

С момента операции прошло практически два года. До сих пор сохраняется слабость, быстрая утомляемость. Естественно, я не такой, как до операции. Но отсутствие желудка не мешает мне жить активной жизнью. Еще на пятом курсе химиотерапии я поехал на рыбалку на Селигер. На шестой химии прожил на острове две недели и даже там приготовил для сайта несколько блюд. Сейчас у меня ремиссия. Но никаких дальнейших прогнозов врачи не дают.

Ранее врач Елена Сатирова рассказывала +1Платформе, почему даже онкобольным необходимо прививаться от коронавируса, а также о проблемах привлечения внимания к вакцинации со стороны властей.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен.

Фотографии: RazoomGames / iStock

Читайте также